20.11.2018

Авторам
Зарегистрироваться

Михаил Лавровский «Мой любимый писатель – Эмиль Золя»

Posted On Понедельник, 10 апреля 2017 13:12 Автор
Михаил Лавровский с супругой Михаил Лавровский с супругой Фото из семейного архива

 В 2016 году знаменитому танцовщику, хореографу Михаилу Лавровскому исполнилось 80 лет. Он – автор нескольких книг, включая о своей жизни «Михаил Лавровский – от первого лица». Артист балета, хореограф, педагог Михаил Лавровский - сын выдающегося хореографа и деятеля культуры Леонида Лавровского. Михаил Леонидович основал в Москве Хореографическое училище имени своего отца, и сына назвал в честь отца – Леонидом. Сын Лавровского – балетмейстер и педагог, правда, у него по-испанской традиции двойная фамилия – Лавровский-Гарсиа. Михаил Лавровский женат на прекрасной испанке Лоле. В интервью Михаил Леонидович Лавровский рассказывает о своей жизни, принципах, которыми руководствуется, и, разумеется, о родителях, наставниках, близких друзья.

- Михаил Леонидович, вы - мастер курса на Балетмейстерском факультете «ГИТИСа-РАТИ», профессор. Довольны ли своими учениками, возможно, кто-то из них делает профессиональные успехи?

- В «ГИТИСе» я выпустил два курса, и среди моих учеников есть блистательные ребята. Сейчас я учу молодых ребят – на втором курсе, и там тоже есть таланты.. Время идет вперед, и это неумолимо, и все надо делать по-своему, исходя из взглядов современного человека. Но основы нашей замечательной русской школы балеты, как мне кажется, должны быть сохранены.

- Михаил Леонидович, вы танцевали Принца в балете Григоровича «Щелкунчик». а Гофман – ваш писатель?

- Да. Ведь я люблю вещи, выходящие за пределы быта. Когда в произведении все описано, как было в действительности, то это хроника. А художественное произведение должно приподниматься над действительностью. Приведу пример - на основании фактов можно предположить, каким политик мог бы быть, если бы по-другому сложились обстоятельства, а не просто описать конкретного политика. Я люблю романтику в искусстве. Но и реализм люблю. А вот абстрактное искусство не очень понимаю. Мои любимые произведения: «Гамлет» Шекспира, «Братья Карамазовы» Достоевского, «Отверженные» Гюго, «Жерминаль» Золя. Между прочим, Эмиль Золя – романтик, несмотря на то, что в его произведениях много натурализма, и даже навоза…, но при этом в них есть мощная надежда. Надежда – лучшая в мире вещь. У Гофмана есть и таинственность, и надежда…

- Полагаете, что надежду надо сохранять до конца? Даже если доподлинно знаешь, что все предрешено и неизбежно?

- Если ребенок будет думать о том, что он превратится в прах, тогда зачем ему учиться, любить, стремиться к достижениям? Именно надежда на существование мира за этой, казалось бы, последней чертой, дает силы жить, творить, мечтать. А поскольку в нашей жизни нет объяснений тому, что будет за чертой, то каждый из нас поступает, отталкиваясь от той грани совести, которую либо сам выбирает, либо она дается ему свыше. Фантазия всегда должна быть…Правда, я учился в школе 1950-е годы, когда было очень сильно влияние соцреализма, когда было четкое разделение на палачей и жертв, на капиталистов и рабочий класс, и фантазии не очень-то поощрялись.

- Не знакомо ли вам ощущение, что вы попали не в свой век? Все-таки ваш образ – романтический, из дворянских, даже рыцарских эпох?

- Человек отличается от животного воображением, благодаря которому может представить себя в любом времени. Воображение дает нам возможность создавать свой личный мир. Любой нормальный человек, особенно в юности, мечтает о подвигах, красивых женщинах, путешествиях, и я мечтал. Но свой век я прожил. Мое время прошло. Сейчас другая эпоха. Можно с ней не соглашаться, но вставлять палки в колеса новому веку, - это неправильно. Время движется вперед, и заставлять людей жить по-старинке, как это было раньше, - глупо и неверно. Современная молодежь путает Ленина с Ленноном, и думает, что «Медный всадник» - памятник не Петру Первому, а Александру Невскому… Но если человечество утратит духовность, то вновь полезет на пальмы. Неспроста одно из самых беспощадных наказаний для человека – лишение его разума.

- У некоторых возникает впечатление, что сегодня в Большом театре, где вы раньше служили, и где ваш отец – Леонид Лавровский был художественным руководителем, место разума – вакантно?

- Люди перестали слушать друг друга, и это печально. В сознательном возрасте у меня было мало встреч со своим отцом, две или три, но я слушал, что он мне говорил, и запоминал. Я понимал, что отец любит меня, и желает мне добра, и я его слушал… Да, я мог не соглашаться, но выслушать был должен. Тогда как нынешние дети, увы, не слушают своих родителей. Думаю, что все знают сами, хотя большинство из нас даже к концу своей жизни мало что понимает, не говоря уже о том, чтобы знать. Я впитывал каждое слово своего отца, потому что видел и чувствовал – отец плохому меня не научит.

- Наверняка, вы взяли фамилию, точнее, псевдоним своего отца – Леонида Лавровского сознательно? Каждая громкая фамилия – это не только слава, но и груз, не так ли?

- Думаю, что Лавровский – фамилия проклятая. Отец взял псевдоним – фамилию своего друга Лавровского, которого расстреляли в молодом возрасте., и судьба которого не была счастливой. Отец был романтиком. Своему сыну я сказал: «Не бери фамилию Лавровский, а возьми фамилию матери – Гарсиа». Да, мой отец прославил фамилию Лавровский, и я пытался не упасть в грязь лицом. И мой сын – Леонид Лавровский-Гарсиа пытается что-то сделать в профессии… Когда я пришел в Большой театр, мне поворота головы не прощали…Правда, в 60-е годы труппа в Большом театре была замечательная, и если артист танцевал хорошо, то ему говорили: «Молодец!», а если плохо, то – плохо. Не скрою, что великие балерины и великие репетиторы не очень меня любили, но труппа в целом относилась ко мне хорошо. Это произошло после того, как я доказал им, что «не лапоть», и могу танцевать на уровне.

- Не посещали вас мысли – поменять фамилию?

- Конечно, посещали. Но в советское время поменять фамилию было непросто. Мне говорили: «Как вам не стыдно, ваш папа – советский человек, лауреат Сталинской премии, а вы хотите поменять фамилию». Сейчас другое время. Я хочу, чтобы мой сын поехал в Испанию поучиться. В мое время это было сделать сложно, а сегодня – столько возможностей. Правда, в 1969 году, после премьеры балета «Спартак», мне предлагали поработать в Лондоне, причем официально, но из-за девочки, которая мне нравилась, я на это не пошел.

- В 2006 году вышла ваша книга «Михаил Лавровский: от первого лица», где вы с большой теплотой рассказываете о своей маме – балерине Елене Георгиевне Чикваидзе. Мама для вас – самый главный человек?

- Воспитывался я в семье родной сестры моей мамы. Самые дорогие для меня люди – моя бабушка, моя тетя – родная сестра моей мамы, мой дядя, который научил меня ходить, и мой двоюродный брат. Мама была еще моим репетитором, причем главным репетитором, и это уже несколько другой пласт отношений. Бабуля спасла меня от тяжелой болезни, не выходя из больничного бокса 40 дней. С моим двоюродным братом мы были одним целым. Брат занимался со мной спортом, учил меня литературе, философии, и мне его очень не хватает. Мой отец умер в 62 года (в 1967 году) в Париже, где Большой театр был на гастролях. Умер внезапно, от сердечного приступа. Он как будто предчувствовал свой конец, и за несколько дней до смерти сказал мне: «Миша, если со мной что-нибудь случится, я хочу, чтобы ты опубликовал все мои записи». Мама всю жизнь любила отца, но они развелись, когда мне было 9 лет. Отец полюбил другую женщину, и оставил нас.

- Вы верите в мистику?

- Верю в Бога. Но при этом у меня есть такая гипотеза – весь мир – это чистая математика. И наш мозг – это компьютер, и у каждого – своя программа, которую нам заложили. Убежден в том, что все предопределено создателем, но при этом человек должен бороться до конца.

- Вы говорите – надо бороться… Но не кажется ли вам, что сегодня везде – одна борьба, и эта борьба переходит все границы разума?

- Вот такая борьба, которую нам приходиться наблюдать в различных сферах, – из-за плохого воспитания. Если ребенка не воспитывать, то из него получится или невежда, или бандит? Другое дело – какой метод воспитания применять? Пошлепать, наказать ребенка надо, но ломать ему кости, - недопустимо. И общество нуждается в воспитании. Люди должны уважать взгляды других людей. Кажется, Ленин сказал, «если два человека спорят о стакане, и один утверждает, что стакан – граненный, а другой, что стакан – круглый, то спор возможен…Но если один говорит, что это – стакан, а другой, что это – свечка, значит, один из них сумасшедший, и спор бесполезен». Я стараюсь выслушать мнение другого человека, как говорится, без «отрицательного барьера».

- Михаил Леонидович, вы всегда говорите то, что думаете? Или можете быть дипломатом?

- Когда вопрос поступает неожиданно, то невольно говорю чистую правду. В театре надо вести себя дипломатично, и я это пытаюсь делать вот уже какой год. Но при этом, если мой враг поставил талантливый спектакль, то я не могу сказать, что он поставил плохой спектакль.

- Какие у вас взаимоотношения с Юрием Григоровичем?

- Я уважаю Юрия Григоровича за его огромный талант, и, по-моему, он тоже относится ко мне неплохо. Хотя признаю, что Юрий Николаевич - человек невероятно сложный. Но я всегда буду благодарен ему за то, что он дал мне возможность станцевать замечательные партии, в частности, Спартака в своем балете «Спартак». Я не обладаю красивой фигурой, необходимой для исполнения классического репертуара. Но Юрий Григорович доверял мне роли с учетом моей техники и темперамента. Замечу, что Юрий Григорович обладает очень ценным для художника, для руководителя качеством, - объективностью. Не секрет, что все мы - субъективны, в большой или в меньшей степени, но у Юрия Григорович степень объективности довольно высока – больше семидесяти процентов.

- Михаил Леонидович, как вам удалось в сложнейшем мире балета сохранить хороший характер и легкость, романтичность, прекрасную физическую форму?

- Добрым палачом быть нельзя, - и понял я это довольно рано. Если ты пошел «на палача», то надо рубить голову всем, а не сносить топориком несколько голов – в качестве профилактики. Если я выхожу на путь борьбы, то у меня не остается никакой жалости. Это по поводу характера. Что же касается формы, то я тренируюсь каждый день. Если пропускаю день тренировки, тогда я – «мертвый» человек. Надо заставлять себя трудиться. Когда умерла моя мама, то замечательный врач Глеб Михайлович Соловьев сказал: «Михаил, запомни, вот теперь ты никому не нужен!». А мне тогда было 54 года. Каждый человек, прежде всего, думает о самом себе, и о своих самых близких людях, и это аксиома. Но поскольку надо бороться даже тогда, когда, по большому счету, ты больше никому не нужен, то я тренируюсь, работаю, занимаюсь педагогикой…

- Вы – человек свободный, я имею в виду внутреннюю свободу?

- Да, я свободный человек, но у меня есть семья, подвести которую не могу. Ради них приходиться идти на компромиссы. Остались в Тбилисси вдова моего двоюродного брата и племянник, и я тоже не могу не думать о них. Семья – мой плен, и моя опора.

- Ваша жена Лола Гарсиа наполовину испанка. А вы знаете испанский язык?

- Нет. Зачем? От бабушки я знал французский язык.

- А Пенелопа Круз вам нравится?

- Талантливая актриса, но как мужчине мне больше нравятся женщины со славянской внешностью.

- Юрий Григорович неоднократно называл вас «суперменом». О любовнике всех времен и народов Казанове вы поставили балет «Фантазия на тему Казановы». Поделитесь, пожалуйста, своими мыслями о том, кто такой истинный Дон Жуан, кто - Казанова?

- По душе мне больше Казанова. Дон Жуан вел себя правильно, но он шел по трупам других людей. Тогда как Казанова был более гуманен. Для меня Казанова – не просто и не только великий герой-любовник, а очень талантливая личность, которая растратила себя впустую. Поэтому я придумал в балете образ люстры, где Казанова рождается и умирает. Это символ мишуры, театральности, ложного блеска, среди которых и прошла жизнь Джакома Казанова. Кстати, прежде чем приступить к работе над балетом «Казанова», я прочитал о нем все, что было возможно – 12 томов на французском языке, его мемуары…Это помогло мне осознать мотивы поступков Казановы. А суперменом меня назвали после премьеры балета «Спартак».

- Ваша первая жена – балерина Людмила Семеняка в одном интервью назвала вас тоже «суперменом»?

- Да? Людмила Семеняка всегда говорит обо мне достойные вещи. Между прочим, я – крестный отец ее сына.

- А вы научились прощать?

- Моим грехам пробы ставить негде, как же я не буду прощать других людей?

- Вы много лет отдали Большому театру, преумножая его славу. В чем видите выход из тупиковой ситуации – творческой, моральной, психологической, в которой сегодня оказался Большой театр?

- Если Большой театр не станет государственным театром, то из тупика не выйдет. Когда все зависит от денег, и от вкусовщины того человека, кто стал главным в театре, то ничего хорошего в принципе невозможно. Большой театр должен стать государственным театром. Сегодня в России сильна тенденция – все старое уничтожить. Французы, которые являются очень сложным народом, гордым, свободолюбивым, никогда не выносят свое грязное белье на всеобщее обозрение, тогда как мы делаем это постоянно, а в последнее время, пожалуй, только это и делаем – что демонстрируем всему миру свое грязное белье. Давайте делать хорошее, и люди поймут, оценят.

 

 

 

 

 

Популярные теги

#Белла Ахмадулина #поэты 20го века #поэтесса #советская поэзия #Наталья толстая #психолог #ценные советы #счастливая жизнь #красота #Прохор Шаляпин #Книги #Литература #творчество #Транссёрфинг реальности #Вадим Зеланд #Изотерика #денис драгунский #денискины рассказы #АСТ #рипол издательство #виктор драгунский #книги #литература #станислав говорухин #литературная конференция #начинающие писатели #молодые авторы #литература #Юлия Басова #ДК ЗИЛ #надя ручка #русские таланты #издаться за рубежом #сказки #рассказ #русский писатель #русская литература #творчество #французское кино #марийон котийяр #иллюзия любви #кино #юлия шилова #авантюрный детектив Алексей Федорченко Андрей Кончаловский Анна Козлова Виктория Черенцова Владимир Космачевский Владимир Машков Александра Галич Олег Табаков Владимир Хотиненко Владимир Этуш Детство Евгений Евтушенко, Белла Ахмадулина, Никита Михалков Интервью Книги Мария Кикоть Рассказ Роман Виктюк Театр Шоубизнес Экранизация Юлия Басова

Литературный огонёк - сайт для людей, влюблённых в искусство.

Подписка на публикации

Будьте в курсе последних публикаций на портале

Осталось нажать на кнопку