20.11.2018

Авторам
Зарегистрироваться

Рецензия на книгу Марии Кикоть "Исповедь"

Posted On Четверг, 12 января 2017 15:51 Автор
Фото предоставлено Фото предоставлено Автор фото

Я – сорт того человека, которого крестили по решению атеистов. В 90-е со всеми так случилось: их родители получили политическое добро на водосвят и окунули в купель своих чад, повесив им серебряный крестик на красной ниточке на шею.

(мало ли что) То, что случилось в маленькой церквушке на берегу Иваньковского водохранилища, я помню плохо. Помню, как мы приехали потом к моей крестной на дачу и нас кормили сосисками со слипшейся вермишелью без всяких молитв перед едой, и что надо было ждать несколько часов после еды, чтобы отправиться купаться.

Библию мне впервые прочли дома у одноклассницы, а дедушка чертыхался на чем свет стоял при любых разговорах о Боге, поэтому Ветхий завет как именовался «синей книжечкой» при царе Горохе (дабы из партии не вылететь), так ею и остался (чтобы от деда не прилетело). Иногда мне кажется, что дед бесновался на библейские темы вполне себе от доброты душевной. Боялся он всякого фанатизма, и правильно делал.

Ведь первое, что православный Бог сделал, когда появился в моей детской жизни – отобрал лучшую школьную подругу, Лизу. Лиза происходила из семьи светской и образованной, носила джинсы, дурачилась, забираясь на капот папиного форда (а тогда это было ого-го), брала у старшей сестры поносить джинсовую куртку, а у старшего брата – суперпупермагнитолу Sony, чтобы плясать под Ace of Bace. Потом ее родители познакомились с батюшкой, обвенчались в Андреевском монастыре, устроили детей в воскресную школу, а младших и голосистых – в церковный хор. Мы только перепрыгнули в четвертый класс, как Лизе запретили присутствовать на моем дне рождения. По субботам в гости ходить нельзя, она пришла меня поздравить на следующий день и подарила карманное издание Нового завета. На нее надели длинную юбку, и теперь она сторонилась, когда все прыгали через резиночку или играли в классики. Я несколько раз оказывалась у них дома во время постов – за столом перед трапезой теперь молились, в овощной суп вместо сметаны щедро лили растительное масло, телевизор и компьютер включать запрещалось. Мать была на сносях – ждала 5-го ребенка – сколько Бог пошлет, столько и обещала рожать. Брат переехал со своей магнитолой к бабушке с дедушкой, а Лизу вскоре перевели в православную гимназию от греха и меня подальше. Много лет спустя я краем ухом слышала, что она стала учительницей в православном лицее, ее сестра после курортного романа переехала то ли в Испанию, то ли в Грецию, а о брате их старшем и вовсе поговаривали, что тот долго и упорно боролся с наркотической зависимостью. Понятное дело, что ни в каких социальных сетях я их не встречала. 

Суть

Когда я открыла роман Марии Кикоть «Исповедь» - в душе возник трепет, как будто Лиза много лет спустя пишет мне письмо. У нас была такая странная традиция – мы писали друг другу письма в соседние дома, бросали в ящик и дальше месяцами ждали ответа друг от друга, созваниваясь каждый день.

Вообще я часто вспоминаю Лизу. Думала о ней после своей первой (и единственной) исповеди, представляла, как бы она меня ругала за то, что творилось в моей душе.

Я случайно приехала с подругой в Саввино-Сторожевский монастырь окунуться в купель, и оказалась на исповеди. Каяться приехала за свой характер, за то, что гневаюсь много и злюсь на людей, а огребла за всю свою жизнь. Батюшка начал меня выспрашивать, чем занимаюсь. Я сказала, что книги пишу. Богоугодные? Да вряд ли. И йогой поди занимаешься? Занимаюсь. От лукавого все это. Не дело это писать не о Боге и Вишну с Кришну поклоняться. Ну давай, кайся! А каять-то я не хотела. Вроде как в монастыре, вроде как под куполом, в намоленном месте и врать Богу, что каюсь, хотя уж за что меня совесть мучает в последнюю очередь, так это за занятия дживамукти йогой. Подруги к исповеди меня готовили: ты главное помни, что священник – человек, а ты Богу приехала каяться, будет ругаться, кричать, даже если ударит, не воспринимай на свой счет, он просто – твоя телефонная трубка при разговоре с Богом. Я получала много писем, что мои книги спасли от депрессии, я видела, как йога вылечивала хромых и кособоких людей, и не понимала, где во всем этом злодеяние. Но так или иначе солгала я господу и покаялась, не раскаиваясь. Уехала с тяжёлым сердцем, никакой благодати не испытала и причащаться на следующее утро  не пошла.

Долго мне потом представлялась Лиза и ворчливо говорила: зря ты так. И ещё дольше я искала духовника, которому покаяться можно было бы за то раскаяние не от души, а от чувства неловкости. И как-то я увидела программу с участием Алексея Уминского и заслушалась. Оказалось, что храм, настоятелем которого он являлся, находился в двух шагах от места, где я несколько лет работала. Ну вообще сама судьба привела. Я с упоением и трепетом впитывала в себя Уминского – мировой мужик, тут Адама  идиотом назовёт, здесь Ветхий завет через песни Биттлз трактует, а как-то вообще на Бродского соскочил – отвлёкся. Вскоре правда выяснилось, что Алексей Уминский – духовник Ходорковского, и попасть к нему на исповедь – это как 31 декабря в ГУМ после закрытия.

Некоторое время спустя я улетела в Индию на панчакарму, испытала там свой первый трансцедентный опыт, и смыло с меня эту тягу к раскаянию за раскаяние. Моя «Исповедь» не сложилась. Может, именно поэтому, увидев книгу Марии Кикоть «Исповедь бывшей послушницы» я сразу поняла, что просто обязана ее прочесть…

Книга написана моей сверстницей. И это нужно учитывать. Для наших родителей церковь была сродни джинсам, концертам Машины Времени и «Остановке в пустыне» Бродского, манящей запрещенкой. Мы же – первое поколение с осознанной свободой выбора, что опять же посеяло больше неврозов, чем принесло «ништяков». Крещёные в детстве, мы испытываем подсознательное чувство вины, когда изучаем рынок проводников к Верховному разуму, и крест на груди чаще всего для людей моего поколения все же является больше ношей, чем оберегом.

Мария Кикоть в начале книги дает краткий обзор своих духовных поисков:

«С детства я пыталась найти ответы на извечные человеческие вопросы: Что такое жизнь? Что такое смерть? Есть ли хоть какой-то смысл существования человека и всей этой вселенной? Что будет после смерти? Есть ли Бог? Если есть, то почему все выглядит так, как будто Его нет? 

Несколько раз я ездила в Индию, начала увлекаться буддизмом, но он меня как-то не убедил. Эта концепция кармы и перерождений сильно смахивала на тот же принцип вознаграждения-наказания, что и в Библии, а предел мечтаний - Нирвана слишком похожа на небытие, даже если в придачу к Нирване вы получаете просветление. 

Один мой знакомый посоветовал мне заняться Цигун у китайского мастера. Мне понравилось, что там не было религии, только энергии и медитации. Я усиленно занималась около трех лет, ездила в Шао-Линь, прошла все четыре ступени и стала учеником мастера. Я медитировала по несколько часов в день, но, чем больше я занималась, тем больше понимала, что все это просто своего рода расслабление и приятное времяпрепровождение. Эта практика не давала никаких ответов, скорее призвана была отвлечь от задавания вопросов.»

«Исповедь» - история покинувшей монастырь женщины. Разочарованной, обиженной, уставшей. Сюжет, что удивительно, часто напоминает роман Гюзель Яхиной «Зулейха открывает глаза»: обстоятельства ужасны, женщина страдает. Но, если Зулейха с каждой сложностью преодолевает себя и границы возможного, становясь сильнее и  свободнее, то тут главная героиня непрестанно разочаровывается, так и не набирая критической массы для сознательного решения.

В основе сюжета/реальной истории – девушка Маша, поступающая трудницей в монастырь в Калужской области и мечтающая о монашеском постриге. Матушка Николая, настоятельница монастыря, называющая себя «старицей», устраивает из «божьего дома» архипелаг «Гулаг»: доносы, 18-часовой рабочий день, просроченные продукты и фрукты с помойки, осетры на столах для игуменьи, воровство и затхлость коррупционной системы РПЦ, надуманные обвинения в лесбийских связях, полный запрет на общение по горизонтали – таким вырисовывается монастырь на страницах «Исповеди». Кто-то скажет, что Кикоть просто не повезло с «локейшном», другие – что она возвела поклеп на Оптину пустынь, ведь именно батюшка из Оптиной пустыни благословил ее на монашество у наставницы Николаи.  Героиня, нужно, конечно заметить, изначально романтизировала монашеский образ жизни относилась к нему не столько как к служению, сколько к попытке самостоятельно приблизиться к Богу, где церковь – инструмент. Достаточно быстро розовые очки бьются на мелкие осколки, и она сама оказывается инструментом, к Богу не имеющим никакого отношения. Первую половину книги непрестанно испытываешь жалость к несчастной послушнице, никак не получающей желанный постриг, и вынужденной работать то в коровнике, то ухаживать за больной онкологией матушкой, да еще и огребающей за честность и человечность на каждом углу.

На молитвы и чтение духовной литературы у послушницы Маши не остается времени, она засыпает во время полунощницы, принимает транквилизаторы, чтобы не сойти с ума, после выговора м.Николаи даже запивает успокоительное медицинским спиртом, но из монастыря не уходит. И здесь уже приходит понимание, что большинству послушниц нужен не Бог и не наставник, а хороший психотерапевт и медикаментозное лечение. Укрощение эго, о котором говорится практически во всех религиях в этой истории предстает как полное подавление воли, присущее тоталитарной секте, труд  - не как форма медитации и поддержание «нового дома» в порядке и благости, а как унижение и оскорбление.  Вообще вся гнусность и мерзость, описываемая в книге, объясняется батюшками и старцами, к которым направляется за помощью Маша, как проверка ее готовности к послушанию. На все же Божья воля. Человек – раб божий.

Удивительным образом вскрывается, что в монашестве проявляются самые скверные детские черты – ябедничество, злопамятность, желание подавлять с целью не быть подавленным, зрелость и мудрость достаточно быстро смывается с новобранцев и те будто бы возвращаются в старшие классы неблагополучной школы. Я не знаю, насколько реальны сведения о нажитых настоятелями храмов благах, справок о наличии у них недвижимости, о которой упоминается в книге, я не брала и вполне допускаю, что какие-то детали автор мог утрировать или же опираться на сведения других обиженных послушниц, но даже если отмести это – один рассказ, как героиня каялась в том, что воровала объедки от скота – уже внушают неподдельный ужас.

Не меньший страх вызывает и то, что о Боге в этой книге практически ничего нет. Монахини, описываемые в книге, служат, а точнее прислуживают кому угодно, но точно не Богу. Однажды, еще во времена существования Черкизовского рынка, туда прибывали в ночи автобусы с украинскими нелегалами, и как-то мы с подругой отправились встречать ее домработницу. Пока мы ждали автобус, прямо из палаток начали выходить мужчины и стелить на асфальте саджжады (коврики для намаза) – им было абсолютно все равно, что рядом ездят машины, гремят телеги с товаром, гундят люди – для них Бог был везде, каждый из них исполнял свое соло, посвященное Богу. Это пугало, но казалось искренним.

Героев «Исповеди» же заботит голод, старая поношенная жилетка, когда есть поновее, ботинки 44 размера, усталость, обида на сестер, переживания на тему отсутствия туалетной бумаги – это занимает сознание послушниц и сестер. Я ждала, что Машу будут мучить эротические фантазии, ее рассказов о смирении либидо, тоске по семье и дому, художественной литературе и фильмам, но нет, попав в монастырское общества приоритеты сменились: героиня учится выживать социально. Именно социально, хотя для большинства людей церковь как раз является изолирующим от социума фактором. Мне, кстати, было бы крайне любопытно прочесть рецензию на «Исповедь», написанную психиатром – как он бы объяснил личностную трансформацию героини. Пришла за божественной благодатью, а попала в ад. И что самое страшное – не пытается из этого ада выбраться. В целом, монастырь она покидает по воле случая, переборщив с нейролептиками, она оказывается на больничной койке, и м.Николая принимает решение отправить ее восвояси, поскольку воспринимает случившееся как провокацию и заговор против монастыря. Все решается за нее.

Многим из нас в моменты слабости и усталости хочется услышать «Фу», «Нельзя», «К ноге», полностью лишить себя выбора и тем самым ответственности («50 оттенков серого», привет), чтобы кто-то провел тебя сквозь все жизненные перепетии, уберег от необходимости принимать решения. Жить по уставу, если задуматься, проще, чем по совести. Ты знаешь, что нужно делать – чтобы не ошибаться и заслужить конфетку. А, когда, ты не знаешь, что делать и конфет никто не раздает, и рая после смерти не обещает – это страшно. Но это страшно и есть настоящая жизнь, от которой большинство людей и бежит в монастырь терпеть ограничения.  И мне бы очень хотелось, чтобы женщины, помышляющие о монашеском постриге, прежде чем ехать за благословением к батюшке, прочли не только «Лествицу», но и «Исповедь».

Пролог

В моей библиотеке теперь есть «Исповедь» Марии Кикоть, а еще Тора, учения Кастанеда и опусы западных мистиков 20-го века, «Йога-сутры Патанджали, трактаты Раввина Телушкина и «Как хочет женщина» Эмили Нагоски. На моей руке две хамсы, красная нить и глаз Фатимы, а шрам я собираюсь забить татуировкой с дзенским символом, но я продолжаю носить крест и иногда заходить в церковь. Не на исповедь, а просто…вспомнить Лизу. Интересно, что она сейчас носит: какие-нибудь офигительные штаны или монашескую рясу и клобук?

Последнее от Мария Свешникова

Популярные теги

#Белла Ахмадулина #поэты 20го века #поэтесса #советская поэзия #Наталья толстая #психолог #ценные советы #счастливая жизнь #красота #Прохор Шаляпин #Книги #Литература #творчество #Транссёрфинг реальности #Вадим Зеланд #Изотерика #денис драгунский #денискины рассказы #АСТ #рипол издательство #виктор драгунский #книги #литература #станислав говорухин #литературная конференция #начинающие писатели #молодые авторы #литература #Юлия Басова #ДК ЗИЛ #надя ручка #русские таланты #издаться за рубежом #сказки #рассказ #русский писатель #русская литература #творчество #французское кино #марийон котийяр #иллюзия любви #кино #юлия шилова #авантюрный детектив Алексей Федорченко Андрей Кончаловский Анна Козлова Виктория Черенцова Владимир Космачевский Владимир Машков Александра Галич Олег Табаков Владимир Хотиненко Владимир Этуш Детство Евгений Евтушенко, Белла Ахмадулина, Никита Михалков Интервью Книги Мария Кикоть Рассказ Роман Виктюк Театр Шоубизнес Экранизация Юлия Басова

Литературный огонёк - сайт для людей, влюблённых в искусство.

Подписка на публикации

Будьте в курсе последних публикаций на портале

Осталось нажать на кнопку